Волшебное окно - Страница 24


К оглавлению

24

Поездка к гавани была еще хуже. Принцесса пыталась улыбаться и махать толпе, вежливо приветствовавшей ее, а дождь лил в открытую карету. Ее дурацкая шляпка все время норовила слететь с головы. Торжественные проводы были идеей тетушки Кэйд, которая сумела уговорить и короля.

Но хуже всего было прощание на причале, нужно официально попрощаться с городскими старейшинами, улыбаться, когда хотелось плакать. Никто из ее друзей не смог прийти, все они работали в замке или на полях – и Лин, и Идо, и Кел… И юноша с серыми глазами и большим подбородком. Юноша, достаточно безумный, чтобы поехать на повозке через море, посчитав это своим долгом.

Инос моргнула. Должно быть, дождь все же попал ей в глаза, хотя Юла и стояла сзади, держа над ней кожаный зонт.

Тетушка Кэйд была просто невозможна, она болтала с каждым, совершенно забыв о времени.

Капитану не помешало бы вымыться, но Инос была благодарна, когда он прервал все эти бесконечные любезные прощания и объявил, что они могут упустить прилив, если не отчалят сейчас же.

Его корабль был еще грязнее, чем он сам. И такой маленький! Инос приподняла платье, стараясь не задеть подолом неприбранную палубу, и задержала дыхание.

– Откуда такая вонь? – спросила она в ужасе. Месяц дышать этим!

– Трюмная вода! – хихикнула тетушка Кэйд. – Постарайся не запачкать платье, дорогая.

– Запачкать? – воскликнула Иное. – Да через несколько минут мы будем грязные, как свиньи!

– Вот для этого мы и взяли в дорогу старую одежду, дорогая.

Потом ей помогли спуститься, причем довольно бесцеремонно, по лестнице, в холодную отвратительную темноту. Ее каюта… неужели это было предназначенное ей жилье? Просто шкаф! Инос сорвала с головы шляпку, и все равно едва могла стоять во весь рост.

– И это моя каюта? – простонала она. – Здесь я должна жить несколько недель?

– Наша каюта, дорогая. Не забудь, сюда поставят еще два сундука. И не беспокойся, ты скоро привыкнешь.

Затем вошел король. Капли в глазах уже нельзя было бы объяснить дождем, а отца не хотелось расстраивать слезами.

– Счастливого пути, моя родная! – Его голос звучал хрипло.

Инос попыталась улыбнуться.

– Это так интересно! Отец кивнул.

– Тебе может показаться странным, но Кэйд хорошо о тебе позаботится. Надеюсь, старый Краснегар не покажется тебе уж очень маленьким и скучным, когда ты вернешься!

Инос сглотнула, но комок не пропал. Она должна была о многом спросить его, она должна была сделать это еще давно, но не хотела, а теперь уже не было времени.

– Отец! – вырвалось у нее. – Ты действительно не хочешь выдать меня за Анджилки?

Они стояли так близко друг к другу в тесной каюте, что ему не пришлось даже делать шага, чтобы обнять ее и крепко прижать к себе.

– Нет, конечно нет! Я же говорил тебе, это может вызвать массу осложнений с Нордландией.

Какое облегчение! Боги все-таки не были так суровы, как она боялась.

– Но держи глаза открытыми! – напутствовал он ее.

– Для чего? – спросила Иное, чувствуя, как горностаевый мех щекочет ей нос.

Король негромко засмеялся.

– Чтобы не пропустить какого-нибудь молодого красавца из хорошей семьи. Желательно младшего сына и чтобы у него были и ум, и такт. Того, кто тебе понравится. И кто захочет жить в этой дикой далекой стране рядом с тобой и помогать тебе защищать Краснегар от притязаний как Нордландии, так и Империи.

Инос посмотрела ему в глаза и увидела, что он совершенно серьезен. Даже в полумраке каюты была видна желтизна в его глазах. Отец выглядел больным.

– Ваше величество! – настойчиво позвал его капитан из-за двери.

– Приливы не ждут даже королей, дорогая. – С этими словами он ушел.

Рядом стояла тетушка Кэйд, а Инос очень хотелось побыть одной.

– Можно подняться на палубу и помахать, – тихо предложила Кэйд.

– Но я столько хотела сказать ему! – Инос боялась, что не выдержит и разрыдается. – И ничего не успела, потому что из-за всех этих церемоний не хватило времени!

– Поэтому-то они и необходимы, – заметила Кэйд, гладя Инос по плечу. – Они заставляют нас вести себя как подобает особам королевской крови.

4

К югу от берега лежали холмы. На них паслись стада, а значит, там были и пастухи.

Работа пастуха была одинокой и, как правило, скучной. Лошади и овцы первыми перебирались на сушу весной, как только холмы скидывали свой снежный покров. Исхудавшие и спотыкающиеся от слабости, лошади переходили по дамбе на материк, а потом потихоньку передвигались все выше по склонам холмов вместе с выжившими в эту зиму овцами. Здесь животным было хорошо. Они становились гладкими и упитанными, производили потомство и со временем начинали проявлять непокорность. В частности, вытаптывали поля и поедали урожай. Большую часть времени пастухи отгоняли стада подальше от ферм. Овцы были особенно упрямы и никак не хотели понять, зачем питаться скудной растительностью на холмах, когда земли внизу поросли сочной и густой травой. Неунывающие, всегда полные надежды и непроходимо тупые, они могли целый день кружить неподалеку, ища новый путь к цели. Несколько крепких заборов сделали бы жизнь пастухов намного проще, но стоимость древесины в Краснегаре не позволяла и думать об этом. Так что изматывающее противоборство продолжалось день за днем, год за годом.

Вскоре после возвращения Рэп неторопливо ехал по холмам на сером мерине по кличке Синий Бутылек. Три большие всклокоченные собаки бежали рядом. На юноше были штаны из светлой кожи, купленные этой весной. Многочисленные заплаты напоминали о череде предыдущих хозяев, но штаны были очень удобными, и Рэп жалел, что вырастает из них. Рубашка была засунута за пояс с одной стороны, с другой был мешочек с едой. Недавно прошел дождь, и земля вокруг дышала чистым, свежим ароматом, с безоблачного неба улыбалось солнце, ветер лениво шевелил траву, а невдалеке пронзительно кричал кроншнеп.

24